Краткая история нотации: от невм к современному нотному стану

Пятилинейный нотный стан, скрипичный ключ, круглые головки нот на штилях — легко предположить, что музыка всегда записывалась именно так. Это не так. Система нотации, которую читают современные музыканты, формировалась более тысячи лет: от грубых мнемонических знаков, нацарапанных над латинскими словами, до точного графического языка, который сегодня печатается в каждой партитуре. В этой статье прослеживается этот путь: от первых письменных обозначений звука — через средневековую революцию, которая дала высотам имена и позиции, — к печатному станку, закрепившему современный стандарт, и кратко — к намеренному разрыву с ним в XX веке.

Шесть этапов истории западноевропейской нотации. Границы приблизительны; каждая система сосуществовала с предшествующей и последующей.

До нотации: устная традиция и первые опыты

На протяжении большей части человеческой истории музыка передавалась исключительно на слух. Учитель пел или играл мелодию, ученик запоминал её, и традиция жила лишь в памяти и в исполнении. Даже культуры с развитой музыкальной теорией — Древняя Греция, Месопотамия — оставили крайне мало письменных свидетельств реальных мелодий.

Старейшим известным музыкальным произведением, сохранившимся в подобии нотной записи, является Хурритский гимн Никкаль (Hymn H.6), обнаруженный в 1950-х годах на клинописных глиняных табличках, извлечённых при раскопках в Угарите (ныне Рас-Шамра, Сирия). Он датируется приблизительно 1400 г. до н. э. и фиксирует не только текст, но и указания, определяющие музыкальные интервалы на струнном инструменте. В 1970-х годах ассириолог Энн Драффкорн Килмер занялась расшифровкой интервальной записи, что привлекло серьёзное внимание музыковедов, а в 1974 году гимн был исполнен впервые в современной интерпретации. Тем не менее учёные до сих пор спорят о точной интерпретации символов интервалов — полезное напоминание о том, что системы нотации хороши ровно настолько, насколько хорошо общее знание, необходимое для их прочтения.

В Древней Греции сложилась буквенная система нотации: вокальная нотация использовала стандартный греческий алфавит с модификациями для обозначения высот; отдельная инструментальная нотация опиралась на архаические местные письмена. Теоретик Алипий Александрийский (IV–V вв. н. э.) сохранил исчерпывающие таблицы греческой нотации, которые по сей день остаются главным источником современных знаний о системе. Греческая система была стройной и работоспособной, но обращалась преимущественно среди специалистов; с крушением классической античности как живая практика она не сохранилась.

Невмы: первая западная нотация (ок. IX века)

Когда в VIII–IX веках каролингская церковь занялась унификацией латинского пения по всей империи, писцы начали разрабатывать письменные подсказки для певцов. Решением стали невмы (от греческого neuma — жест): маленькие знаки — точки, крючки, дуги и штрихи, — надписывавшиеся над слогами текста хорала. Название соответствует природе знаков: они намекали на форму и направление мелодического жеста, не определяя точной высоты.

Три стадии невменной нотации. Слева: адиастематические невмы свободно парят над текстом — мнемоническая подсказка, а не карта высот. По центру: высотные невмы расположены на странице на разной высоте, намекая на относительную высоту. Справа: невмы на четырёхлинейном стане, где вертикальное положение точно задаёт высоту.

Эти самые ранние невмы называются адиастематическими («в открытом поле»): не имея опорной линии, они не могли задать точные интервалы. Они служили мнемоническими устройствами для певцов, уже знавших мелодию на слух, — напоминали, но не обучали. Певец, столкнувшийся с незнакомым хоралом только по адиастематическим невмам, не мог надёжно его воспроизвести. Различные региональные школы хоральной нотации выработали собственные формы знаков — невмы Санкт-Галлена, невмы Меца, беневентанские невмы, — понятные в пределах своего монастыря или региона, но не обязательно в соседних. Эта региональная раздробленность сама по себе была проблемой: каролингскому императору, стремившемуся к единой литургии на всей территории империи, нужна была нотация, одинаково работающая повсюду.

Решением стали высотные, или диастематические, невмы: к X–XI векам писцы начали располагать невмы на разной высоте страницы так, что невма, написанная выше предыдущей, сигнализировала о подъёме звука, а написанная ниже — о понижении. Вертикальное измерение страницы превратилось в приблизительную ось высот. Это был принципиальный концептуальный шаг: впервые относительная высота могла быть считана со страницы, а не извлечена из памяти. В некоторых рукописях через страницу проводились сухие царапины или цветная линия тушью в качестве абсолютного высотного ориентира — эти предварительные линии и есть прямые предки нотного стана.

Краткая мелодия в стиле хорала в дорийском ре — именно такие мелодии были призваны записывать невмы. Средневековый хорал опирался на лады, а не на мажор и минор, появившиеся позже. Дорийский лад выше имеет ре в качестве финалиса (опорного тона) и характерное си♮ (натуральная шестая ступень), отличающее его от натурального минора (с си♭). Гамма: ре–ми–фа–соль–ля–си–до–ре.

Гвидо Аретинский и нотный стан (ок. 1025)

Решающий шаг от приближения к точности сделал Гвидо Аретинский (Guido of Arezzo, род. ок. 991, последнее упоминание — 1033), монах-бенедиктинец и учитель музыки, часть карьеры которого прошла в монастыре Помпоза близ Феррары, а впоследствии — в Ареццо. Ключевым изобретением Гвидо стал нотный стан: набор горизонтальных линий, где каждая позиция (линия или промежуток) соответствовала определённой фиксированной высоте. Ноты, расположенные выше на стане, звучали выше; каждый шаг стана соответствовал одной ступени гаммы. Имея нотный стан, певец, никогда не слышавший мелодию, мог точно прочесть её со страницы.

Первоначальная система Гвидо использовала четыре линии, у левого конца каждой из которых записывалась буква, обозначавшая высоту данной линии, — прообраз современного ключа. Современная система остановилась на пяти линиях, однако принцип не изменился с XI века. В письме к своему собрату Михаилу, дошедшем до наших дней, Гвидо утверждал, что его система сокращает время разучивания хорала с лет до недель. Верно ли это в точных цифрах или нет, система распространилась быстро: по преданию, Папа Иоанн XIX вызвал Гвидо в Рим, услышав о новом методе, и Гвидо отметил в том же письме, что Папа был восхищён, обнаружив, что сам читает незнакомую мелодию с листа, — чего прежде никто не умел.

Современный нотный стан, иллюстрирующий принцип Гвидо: каждая линия и каждый промежуток — фиксированная высота. Оригинал Гвидо имел четыре линии, нередко с красной линией фа и жёлтой линией до в качестве высотных опор — прообраза ключа. Все прочие высоты читались относительно этих опорных линий. Рабочий лист Нотный стан и скрипичный ключ показывает, как из этой практики произошёл современный ключ.

Гвидо приписывают также сольмизацию: систему обучения пению с листа с помощью слогов. Он заметил, что первые шесть фраз латинского гимна Ut queant laxis начинаются каждая на одну ступень выше предыдущей, а первый слог каждой фразы оказывается удобным именем для этой ступени: Ut, Re, Mi, Fa, Sol, La. Слоги давали певцам способ называть и петь интервалы без обращения к буквенным именам. В XVII веке итальянский теоретик Giovanni Battista Doni заменил Ut на Do (отчасти потому, что это удобнее для пения, отчасти — по своему имени), а для седьмой ступени был добавлен слог Si (или Ti), завершив гамму, которую мы сегодня называем сольфеджио.

Гексахорд Гвидо и его слоги. Полутон всегда приходится между Mi и Fa — постоянный ориентир, по которому певцы определяли своё положение. Ut был переименован в Do Джованни Баттистой Дони в XVII веке.

Гвидо также описал «руку Гвидо»: мнемоническое устройство, распределявшее звуки гаммы по суставам и кончикам пальцев левой руки, так что учитель мог указать на сустав, и ученик немедленно знал, какой слог петь. Это устройство стало стандартным педагогическим инструментом во всей средневековой Европе.

Мензуральная нотация: запись ритма (XIII–XVI вв.)

Нотный стан Гвидо решил проблему высоты, но ритм оставался в значительной мере неопределённым. Средневековый хорал был ритмически свободен — он следовал потоку латинского текста, а не регулярному пульсу, — однако полифония, в которой два или более независимых голоса поют одновременно, требует точной ритмической координации. Если голоса должны встречаться на определённых высотах в определённые моменты, оба певца должны знать не только какие ноты петь, но и когда и как долго.

Первым крупным шагом к ритмической нотации стал модальный ритм (начало XIII в.): небольшой набор ритмических паттернов, пронумерованных модусов, определявшихся формами и группировками невм. Опытные читатели могли угадать нужный модус по расположению знаков на странице, однако система оставалась неоднозначной.

Решающий прорыв принёс Франко Кёльнский (Franco of Cologne, активен в середине — конце XIII в.), чей трактат Ars cantus mensurabilis («Искусство мензурального пения», ок. 1260) ввёл франконскую систему: стройный набор форм нот, в которой форма сама по себе — а не контекст — определяла длительность. Лонга, бревис и семибревис имели каждая фиксированное значение. Этот принцип — что визуальная форма ноты несёт собственное ритмическое значение — и по сей день лежит в основе современной нотации.

Схема франконской мензуральной нотации. Каждая форма ноты (лонга, бревис, семибревис) несёт собственную длительность — читателю не нужен контекст для расшифровки ритма. Это была концептуальная революция: нота стала самодостаточной ритмической единицей.

XIV век принёс Ars Nova («Новое искусство»), названное по трактату, написанному около 1320 года Philippe de Vitry (1291–1361), французским композитором, поэтом и теоретиком. Система Витри расширила диапазон нотных значений за счёт меньших делений (минима и семиминима), ввела ранние формы тактовых обозначений и позволила делить семибревис либо на две, либо на три меньшие доли — основу различия между двудольным и трёхдольным метром. Витри также разработал изоритмию: технику сочинения, при которой повторяющийся ритмический паттерн (тэля) подкладывается под повторяющийся, но по-иному темпорально организованный мелодический паттерн (колор), создавая крупномасштабную архитектуру из малых повторяющихся единиц.

Усовершенствования Ars Nova были объединены и развиты на протяжении XIV–XV веков, так что к 1500 году записанная партия могла со значительной точностью определять высоту, длительность и крупномасштабную метрическую организацию.

От невмы к голове ноты. Принцип «форма кодирует длительность», установленный Франко Кёльнским, пережил переход от квадратных к овальным головкам. Целая нота сегодня «выглядит» длиннее четвертной по той же логике, по которой лонга в 1300 году выглядела длиннее семибревиса.

Ключи, тактовые черты и печатная страница (XVI–XVII вв.)

К концу XV века пятилинейный нотный стан постепенно становился стандартом для вокальной музыки, хотя четырёхлинейный стан продолжал использоваться в литургических хоральных книгах ещё долгое время. Ключи произошли от буквенных обозначений, которые Гвидо ставил у левого конца каждой линии. К эпохе Возрождения они превратились в стилизованные графемы: орнаментальный скрипичный ключ (G), коробкообразный басовый ключ (F) и альтовый ключ (C) в различных позициях. Рабочий лист Альтовый и теноровый ключи показывает, как позиции ключа до сохранились в современной оркестровой нотации для альта и тромбона.

Вторым событием с огромными практическими последствиями стало распространение нотопечатания. В 1501 году Ottaviano Petrucci (1466–1539) опубликовал в Венеции Harmonice Musices Odhecaton A — первую книгу полифонической музыки, отпечатанную подвижными литерами. В ней собраны 96 шансон на три–пять голосов Жоскена, Изаака, Компера и других; использовалась техника тройного оттиска: сначала линии, затем текст, затем ноты. Результатом стала красивая, точная и воспроизводимая нотация. Издания Петруччи и последовавшие за ними наводнили Европу стандартизированными партитурами, ускорив сближение к единой нотационной практике.

Рукопись против печати. Прорыв Петруччи 1501 года означал, что нотационная конвенция, установленная в Венеции, могла оказаться на пюпитре в Лондоне или Аугсбурге в течение нескольких месяцев, — и что все копии произведения выглядят одинаково. Именно это стандартизирующее давление объясняет, почему основной словарь нотации так мало изменился с 1500 года.

Тактовые черты развивались постепенно. Лютневые и клавишные табулатуры начала XVI века уже использовали их; в ансамблевых партиях они появились к концу того же века. Регулярные тактовые черты, размечающие такты единой длины, стали стандартом во всех жанрах лишь около середины XVII века, а дробные обозначения такта (3/4, 4/4, 2/4 и т. д.), используемые сегодня, произошли от мензуральных пропорциональных знаков XV века. C в обозначении полного такта — остаток мензурального полукруга для несовершенного темпуса; ¢ половинного такта (alla breve) восходит к тому же символу, рассечённому надвое.

К концу XVII века основной инструментарий современной нотации был сформирован: пятилинейный стан, скрипичный и басовый ключи, круглые головки нот со штилями, восьмые ноты на рёбрах, тактовые черты, ключевые знаки и дробные обозначения такта. Динамические обозначения (p, f, mf, crescendo, diminuendo) и выразительные темповые слова (Andante, Allegro, Adagio) дополнили эту систему на протяжении XVII–XVIII веков, завершив стандартную партитуру, которую любой современный музыкант узнаёт с первого взгляда.

Современный нотный стан на практике

Нотация, сложившаяся в эпоху общей практики (приблизительно 1600–1900), — это изощрённый, но намеренно ограниченный язык. Он определяет высоту, длительность, артикуляцию, динамику и темп с достаточной точностью, чтобы исполнитель, никогда не слышавший произведение, мог создать его узнаваемую версию. То, что он в целом опускает, — тончайшие вариации тайминга, прикосновения и тембра, отличающие великое исполнение от механического, — передаётся через традицию, педагога и исполнительскую практику.

Стоит остановиться и оценить, какой ценой досталась эта точность. Нотная система превращает непрерывную физическую деятельность музыки — дыхание, давление смычка, прикосновение пальцев — в сетку дискретных символов. Пианист, читающий ноктюрн Шопена, работает со страницей, показывающей лишь скелет: точную динамическую форму, рубато, то, как педаль размывает одни гармонии и прояснет другие, — всё это либо записано приблизительными словами, либо целиком отдано на усмотрение исполнителя. Нотация — это язык партитур, а не запись исполнений. Её великое преимущество — именно эта универсальность: партитуру кантаты Баха могут сыграть музыканты в Токио и Буэнос-Айресе, никогда прежде не встречавшиеся, потому что общая система символов даёт им достаточно для начала.

Анатомия современного нотного стана. У каждого элемента есть средневековый или ренессансный предок: ключ происходит от цветных опорных линий Гвидо, ключевые знаки — от системы гексахорда, размер — от мензуральных пропорциональных знаков. Рабочие листы Нотный стан и скрипичный ключ и Басовый ключ и большой нотный стан подробно описывают каждый элемент.

Понять систему — значит уметь прочесть любую мелодию или ритм, который она кодирует. Для работы с высотами рабочие листы Назови ноты: скрипичный ключ и Назови ноты: басовый ключ вырабатывают мышечную память для беглого чтения с обоих станов. Для ритма Метры I и Расставь тактовые черты охватывают базовое деление нот в такте.

Небольшая оригинальная мелодия в стиле общей практики демонстрирует всю систему в действии:

Все элементы современной нотации в четырёх тактах. Ключ, ключевые знаки, размер, головки нот, штили, тактовые черты, заключительная черта — у каждого есть именованный предок в изложенной выше истории. Сыграйте мелодию медленно на фортепиано или клавишном инструменте и обратите внимание, как каждый символ соответствует ровно одному музыкальному решению.

Графическая и расширенная нотация XX века

Для ряда композиторов середины XX века стандартная нотация была не нейтральным инструментом, а набором ограничений, определяющих, какой может быть музыка. Начиная с 1950-х годов, композиторы Нью-Йоркской школы — Джон Кейдж, Мортон Фелдман, Earle Brown и Кристиан Вольф — разрабатывали графическую нотацию: партитуры, использующие визуальные формы, пространственные компоновки и нестандартные символы, предоставляя исполнителям свободу выбора высоты, ритма или того и другого. December 1952 Earle Brown состоит из горизонтальных и вертикальных линий разной толщины; в нём нет ни ключей, ни размеров, ни нотных головок. Партитура — это визуальное событие, из которого выводится исполнение.

Наряду с графической нотацией, композиторы и исполнители расширили словарь стандартных партитур знаками расширенных техник: обозначениями для col legno (смычком по деревянной части), флаттерцунге, мультифоников и десятков других звуков, выходящих за рамки системы нот и пауз. Каждый композитор, желавший использовать эти звуки, был вынужден изобретать или заимствовать символ и пояснять его в предисловии.

В результате современные партитуры располагаются на целом спектре: на одном конце — чистая нотация общей практики, не изменившаяся с 1700 года; на другом — полностью изобретённые визуальные языки. Стандартная нотация по-прежнему господствует в образовании, камерной музыке и оркестровом письме, поскольку она общепонятна — её может прочесть любой обученный музыкант. Графическая и расширенная нотация в основном остаётся уделом специалистов и требует предварительного разъяснения перед любым исполнением.

Что каждая система фиксирует и что оставляет открытым. Невмы задавали мелодический контур; мензуральная нотация добавила длительность; нотация общей практики добавила динамические и выразительные знаки; графическая нотация нередко оставляет открытым всё, кроме приблизительных звуковых соотношений. Ни один из крайних вариантов не «лучше» — каждый откалиброван под то, что хочет контролировать композитор.

Пятеро, изменивших то, что может выразить партитура. Каждый решал самое насущное ограничение системы своего времени — и тем самым передавал более богатый инструмент следующим поколениям композиторов.

От невм до страницы, которую вы читаете

Нотный стан, который вы читаете, открывая фортепианную пьесу, восходит к непрерывной линии изобретений: каролингские писцы, размечавшие мелодические контуры над хоральным текстом; монах-бенедиктинец, перенёсший эти знаки на расчерченную сетку и давший нотам имена; теоретики XIII века, сделавшие ритм читаемым; печатники XVI века, стандартизировавшие всю систему в масштабах Европы; и поколения исполнителей и педагогов, оттачивавших знаки выразительности внутри неё.

Это человеческий инженерный проект, никогда не имевший генерального замысла, — каждое поколение решало стоявшую перед ним насущную задачу. Результатом стал инструмент, достаточно точный для хранения симфонии и достаточно гибкий для записи народной песни или партитуры для графической импровизации. Научиться читать его — значит научиться пользоваться инструментом, который двадцать пять веков музыкантов выстраивали — по одной нотационной задаче за раз.

Для практической работы с самой системой нотации рабочие листы Генерал-бас и Реализовать генерал-бас помещают вас в точку перехода, где кристаллизовалась барочная гармоническая практика, — момент, когда нотация и гармония стали единой дисциплиной. Рабочий лист Лады показывает модальные звукоряды, господствовавшие в средневековой и ренессансной музыке до утверждения мажора и минора, а Альтовый и теноровый ключи прослеживает, как семейство ключа до сохранилось в современной оркестровой нотации.